Оранжевое солнце всходило над бухтой, словно в небе отрезали половинку апельсина, а сок брызнул в море и растёкся длинным, ярким пятном.
«Апельсин хорошо помогает от морской болезни», – вспомнилось старому рыбаку Сантьяго, когда он поглядел в эту ослепляющую даль и сощурился так сильно, что морщины собрались в гармошку на его широком носу.
Лодка отдалялась от пирса, пока окружающая водная гладь примеряла на себя оттенки бирюзового и фиолетового, будто никак не могла выбрать облачение на грядущий день. «На суше всё привычно, а вот море… Море неустанно меняется. Каждую минуту взору открывается новый вид», — размышлял рыбак, и ещё долго не отводил глаз от горизонта.
Может показаться, что я вольно пересказываю отрывок из книги «Старик и море» Хемингуэя, но нет. На самом деле, так выглядело обычное утро Сантьяго Бернабеу с той поры, как он переехал из Мадрида в Санта-Полу, маленький город на берегу Средиземного моря, славящийся местными креветками. Президент «Реала» и его супруга обосновались в непримечательном домике у самого берега.
Бернабеу сильно полюбил это место: там, вдали от шума мегаполиса и футбольных забот, он чувствовал себя обновлённым. Море залечило шрамы, как телесные, так и душевные.
«Жители Санта-Полы не разговаривают со мной о футболе, за что я им очень благодарен», – делился Бернабеу в одном из интервью. Соседи были очень добры к нему, и приходили на помощь, если он и его жена в чём-то нуждались.
Вот так, проживая в этом мирном городке, президент мадридского клуба «пристрастился к рыбалке», как сам говорил. «Для тех, кому есть о чём жалеть или что прощать, рыбалка – лучшее занятие, ведь там ты размышляешь обо всём, что тяготит, в тишине и смирении», – рассуждал он.
Бернабеу вставал в пять часов утра, и, бывало, под медленно светлеющим небом отвечал на письма, сидя на балконе с видом на бухту. «Это лучшее время суток. Никто меня не беспокоит. И шум моря меня вдохновляет…»
Спустя пару часов дон Сантьяго отправлялся рыбачить на своём судне, которое назвал «Белокурая стрела» – в честь нападающего «сливочных» Альфредо Ди Стефано, чьё прозвище именно так и звучало. Ди Стефано многие годы ходил в любимчиках у президента, их связывали крепкие, дружеские отношения.
«Белокурая стрела» была открытой среднемоторной лодкой шести метров в длину и могла развить скорость до восьми узлов. Она стояла недалеко от Санта-Полы, в яхт-клубе соседнего города Торревьехи, откуда дон Сантьяго выходил в море.
На борту он был не один, а со своим лучшим другом по прозвищу Фараон – худощавым мужичком, рыбаком и починщиком сетей на пенсии, который обладал немалыми знаниями о подводных течениях и рыбных местах, отчего про него говорили, что в акватории Торревьехи он «как рыба в воде». А ещё Фараон присматривал за «Белокурой Стрелой» в отсутствие дона Сантьяго.
Рыбачили они обычно в шести милях от берега, где глубина достигала около двенадцати саженей, но иногда выходили и дальше. В качестве наживки использовали червя, кальмара или сардину. Оснастка выглядела следующим образом: грузило находилось на конце основной лески, к которой, в свою очередь, крепились три или четыре крючка на отдельных коротких лесках-поводках.
Их добыча была разнообразнейшей: кефаль, пагель, сибас, сарг, тунец, макрель, ставрида, каменный окунь, изредка даже омар. Когда же клёв выдавался скудный, дон Сантьяго возмущенно бубнил себе под нос: «Нынче рыбы меньше, чем хороших футболистов».
Одним ветреным утром они рыбачили недалеко от берега. Клёв не радовал, и дон Сантьяго предложил переместиться дальше в море, в то время как его друг считал, что при такой погоде лучше вернуться на сушу. Президент «Реала» заупрямился, и Фараону пришлось уступить: он молча поднял якорь и завёл мотор лодки. Когда двое рыбаков забросили удочки на новом месте, ветер усилился, и высокие волны начали устрашающе запрыгивать на борт. Взволнованный дон Сантьяго обратился к Фараону, пытаясь перекричать шум стихии: «Здесь и правда не стоит находиться!» – на что тот в ответ прорычал: «Ну уж нет, теперь-то мы не сдвинемся, пока я не разрешу!». Они пробыли там ещё некоторое время, прежде чем Фараон сменил гнев на милость. После того случая дон Сантьяго не оспаривал решения товарища.
Впрочем, дон Сантьяго и Фараон редко находились в лодке вдвоём, обычно они приглашали кого-нибудь порыбачить в их компании. Это мог быть кто угодно: старик-гробовщик из Санта-Полы, журналисты, приезжавшие со всех концов страны и зарубежья, футболисты и баскетболисты «Реала», и даже болельщики – например, знаменосец «королевского клуба» Фернандо Лугрис, о котором я уже рассказывала в этом блоге. Вот его воспоминания:
«Много раз я был с доном Сантьяго в Санта-Поле <> Помню, как мы вместе рыбачили. Он говорил: “Если поймаю пагеля, то подпишу такого-то игрока, а если вытяну сибаса – тогда подпишу другого”. И вот так, в зависимости от того, какая рыба клевала, вечером он звонил секретарю клуба и распоряжался: “Эй, проверни-ка мне трансфер Амансио”. Дон Сантьяго был добрейшим человеком, мы могли беседовать часами».
Бернабеу был гостеприимным капитаном на своём судёнышке: предлагал перекусить и выпить вина, беспокоился о самочувствии и настроении гостя, развлекал анекдотами и делился секретами рыбалки. И хотя Фараон в море был гораздо опытнее дона Сантьяго, чаще всего лучший улов был именно у второго. Вот что об этом рассказывал Висенте Рамос, двукратный чемпион Европы в составе баскетбольного «Реала», которому в молодости довелось рыбачить с президентом клуба:
«Не секрет, что дон Сантьяго был самым умелым рыбаком в нашей компании, и, возможно, он как-то по-особенному закреплял наживку, или всё дело было в том, что он оставлял грузило чуть выше дна, а может, это было везение – но факт в том, что поймать нескольких пагелей тем утром удалось только ему».
Что же касается журналистов, побывавших в Санта-Поле, то тут лучшую работу проделал знаменитый Тико Медина, взяв интервью у дона Сантьяго прямо в лодке во время рыбалки. В итоге получилась чудесная и очень длинная статья, в которой они созерцали морские пейзажи, сравнили футбольные триумфы с оргазмом, а Фараон поведал о том, как получил своё прозвище. Я перевела весь текст и собираюсь опубликовать его в ближайшее время.
Бернабеу возвращался на сушу за полдень. После обеда президент «Реала» любил читать газеты и дремать в кресле, а в семь вечера ему звонили из клуба с отчётом за день. Именно так: на протяжении последних пятнадцати лет президентства дону Сантьяго удавалось руководить «Реалом» по телефону, появляясь в столице лишь на важных матчах или собраниях. Правда, одну неприятность у него так и не получилось уладить ни с помощью звонков, ни при личных встречах.
Речь идёт о том, как Бернабеу и Альфредо Ди Стефано серьёзно повздорили. Это случилось после проигранного финала Кубка чемпионов 1964 года. Президент считал, что нападающий выдохся и ему пора заканчивать карьеру – разумеется, в «Реале, как и полагается легенде клуба. Игрок же, как это часто бывает, отказывался мириться с мыслью, что его бутсы больше не ступят на зелёный газон, и требовал к себе большего доверия. Они препирались всё лето, и в начале нового сезона Ди Стефано скрепя сердце разорвал контракт и перешёл в «Эспаньол». Бернабеу пожелал нападающему удачи, однако продал лодку, названную в его честь, и купил другую, которую нарёк «Марисапалос» в честь своей жены.
И хотя президент отрицал, что продал лодку из-за конфликта с игроком, журналисты отказывались верить в совпадение. К счастью, спустя три года легенды «Реала» всё-таки помирились: Ди Стефано даже приезжал навестить дона Сантьяго в Санта-Поле.
Помимо рыбалки, у Бернабеу было ещё одно увлечение, связанное с морем – охота на китов в Атлантическом океане.
Президент мадридского клуба присоединялся к охотникам на их судне: под прицелом они держали северных и горбатых китов, а также кашалотов. Морских созданий убивали с помощью гарпуна и притаскивали на сушу, на китобойную станцию Канелиньяс в Галисии.
Писатель Альберто Инсуа, однажды побывавший на этой станции, рассказывал, что во время переработки китовых внутренностей там не просто воняло, а «смердело демонами». Неясно, как дон Сантьяго, интеллигентный и уравновешенный человек, мог считать охоту на китов своим увлечением, а данную станцию – местом, заслуживающим неоднократного визита. Видимо, по сравнению с беспощадным испанским футболом всё это казалось ему сущим пустяком.
Необъятный водный простор вдохновлял дона Сантьяго достигать таких же необъятных успехов с клубом. Не исключено, что принимая нелегкие решения в руководстве, президент-рыбак опирался, в том числе, и на опыт, приобретённый во время борьбы со стихией вдали от берега, а потому можно считать, что триумфы «Реала» тех лет берут своё начало в море.
В июне 1978-го Бернабеу не стало. Фараон был безутешен, на похоронах своего лучшего друга он плакал больше всех.
С той поры бесхозная «Марисапалос» продолжала стоять в Торревьехе. Несколько болельщиков «Реала» хотели обратиться к заведующему яхт-клубом, чтобы забрать лодку и превратить её в экспонат под открытом небом, который бы напоминал об увлечении великого президента. Этому не суждено было случиться – говорят, племянник дона Сантьяго продал лодку и её дальнейшая судьба неизвестна.
Зато известно, что в честь президента «Реала» в Санта-Поле названа улица (ныне проспект), где стоял его дом. Такое же имя получила и бухта, которой он когда-то любовался со своего балкона, – её вы можете видеть на фото выше. Сейчас местные жители называют весь прилегающий район «Бернабеу», а сам город Санта-Пола является популярным туристическим направлением среди тех мадридистов, которые знают эту историю.
Иллюстрации выполнены вручную, без использования искусственного интеллекта.
Комментарии